To the question of the specifics of the socio-political modernization of the countries in South Asia
Table of contents
Share
QR
Metrics
To the question of the specifics of the socio-political modernization of the countries in South Asia
Annotation
PII
S258770110018074-3-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Natalia Emelyanova 
Occupation: Senior Research Fellow, Department of Comparative Political Science, Faculty of Political Science
Affiliation: Lomonosov Moscow State University
Address: 1 Leninskye Gory, Moscow 119992, Russian Federation
Viktor Denisenko
Occupation: Head of International Relations Department
Affiliation: State Academic University for the Humanities (GAUGN)
Address: 26 Maronovsky st., Moscow 119049, Russian Federation
Edition
Abstract

 

The article examines the main guidelines for understanding the conjugation of traditional values with the Western understanding of modernity and social progress for the South Asian subcontinent. The general crisis of the reformist movement, which failed to develop a balanced modernization approach, which could harmoniously combine Western political, economic and cultural values with national spiritual foundations, is stated; the crisis clearly manifested itself at the end of the 20th century.

The article also focuses on the most significant aspects of socio-political modernization in the countries of South Asia (social asymmetry, pendulum-like nature of power legitimation, radicalization of forms of political change, etc.). Separately, it is emphasized that the political development of modern states of the South Asian subcontinent demonstrates a pronounced tendency to strengthen national identity with an active appeal to religious self-identification, on the one hand, and a negative assessment of the colonial past, on the other.

Keywords
South Asia, political development, modernization processes, socio-political modernization
Received
22.08.2021
Date of publication
26.12.2021
Number of purchasers
0
Views
167
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf
Additional services access
Additional services for the article
1

Восток долгое время находился в состоянии политико-культурной изоляции от технологически развитых стран. Отставшие в технологическом плане от европейских стран восточные цивилизации столкнулись с кризисом традиционных систем, представленных феодальными монархиями, что вкупе с экспансией Запада привело к периоду колониальной или полуколониальной зависимости XV-XX вв. С развитием промышленного производства, европейские страны (Великобритания, Португалия и Нидерланды) развивали колониальную экспансию в Южную Азию сообразно потребностям растущего рынка. В свою очередь, страны субконтинента при включении их в мировую торгово-хозяйственную систему становились зависимыми от западных партнеров как финансово, так и политически1. Несмотря на то, что в южноазиатских государствах в той или иной степени сохранялись традиционные внутриполитические процессы, привнесенные извне изменения коренным образом повлияли на образ жизни субконтинента.

1. Страны традиционного Востока в международных отношениях в колониальную эпоху // Сравнительная политика, 2010, № 2. С. 22.
2 В период колониального господства европейских стран государства Южной Азии переживали кризис традиционной системы государственного устройства, обусловленный воздействием специфических социально-экономических отношений, сложившихся в регионе. Поощряемое англичанами, португальцами и голландцами развитие частной собственности, обусловленное ростом капитала местных элит, происходило за счет усиления эксплуатации низших слоев населения и стало одной из основных причин ослабления традиционных региональных систем общественных отношений.
3 Кроме того, в колониальный период произошли значимые изменения в идеологической сфере. Миссионерская работа христианских проповедников была направлена не только на распространение христианства, но и в целом основ европейского мировоззрения. Помимо христианского учения знакомству с европейской культурой и особенностями политического строя способствовало развитие социально-гуманитарных сфер, в том числе постановки проблемы детства в образовании (открытие начальных школ)2, формирования системы высшего образования. Так, во время английского владычества в Британской Индии были сформированы системы начального и профессионального образования, а также система высших учебных заведений, отвечавшая задачам модернизации страны, поставленным изначально британскими колониальными властями. Так, большинство выпускников университетов Британской Индии, насчитывавших к моменту обретения независимости в 1947 г. не более 27 учебных заведений, составляли выходцы из брахманов – самых привилегированных слоев индийского общества. По задумке колониальных властей, такие выпускники должны были быть не просто квалифицированными управленческими кадрами, но и людьми с особым мировоззрением, в котором традиционные ценности уступали бы место прогрессистской рационалистически ориентированной западной аксиоматике. Примечательно, что несмотря на рыночную потребность в инженерах и высококвалифированных рабочих, большая часть выпускников колониальных университетов Британской Индии являлись специалистами в области гуманитарных наук3. Именно общественные деятели, получившие образование на британский манер, или непосредственно в Великобритании, впоследствии стали основными идеологами дискуссий о путях и моделях национального самоопределения Британской Индии (М. Икбал, Ч. Дас, Р. Тагор, А. Гхош, Б.Р. Амбедкар, М. Ганди и др.)4.
2. Ellis С. Education for All: Reassessing the Historiography of Education in Colonial India. History Compass Vol. 7. Issue 2. Pp. 363-375.

3. Подробнее см.: Singh Y.K., Nath R. History of Indian Education System. New Delhi: APH, 2005. 280 p.

4. См., например: Икбал М. Реконструкция религиозной мысли в исламе / Пер. с англ., предисл. и коммент. М.Т. Степанянц. Под ред. П.В. Густерина. М.: Вост. лит., 2002; Ганди М. Моя жизнь. М.: Гл. ред. восточной литературы изд-ва «Наука», 1969; Omvedt, G. Ambedkar: Towards an Enlightened India. Penguin Books, 2004; и др.
4 Таким образом, колониальная экспансия, изменяя экономический уклад и политико-правовое пространство, кардинальным образом трансформировала и культурно-цивилизационный контекст социальных отношений. Осмысление этих процессов со стороны южноазиатской интеллигенции оказывалось в полярностях «традиционализм-современность». Подготовка просвещенных слоев населения вкупе с изменениями социально-экономических отношений на субконтиненте привели к активизации общественно-политического дискурса вокруг проблематики политических преобразований. Под влиянием революционных патриотических настроений реформаторское движение стало тяготеть к идеологии национализма, во многом определившей вектор дальнейшего развития5. Несмотря на то, что просветительские движения в качестве основной цели имели возрождение национального духовного наследия при сохранении, и, возможно, интеграции достижений западной культуры, основной проблемой общественно-политического дискурса стран Востока, и государств Южной Азии в частности, стал вопрос совместимости традиционных ценностей и идей западного модернизма6.
5. Балаян А. А. Особенности модернизации в Индии: феномен «застрявшей страны». – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2010. С. 10.

6. Степанянц М. Т. Восточные философии. – М.: Академический Проект; Культура, 2011. С. 105.
5

Сформировались две полярные позиции. Идеализация прошлого и неприятие модерновых нововведений западной культуры прослеживалась в развитии религиозно-философских течений ислама и буддизма. Последователи ислама считали, что благодаря религиозной традиции уже достигли универсального и совершенного общественного строя, который не нуждается в доработках. Буддисты же противопоставляли общественному прогрессу индивидуальные усилия, направленные на достижение личного спасения, которое признавалось единственным объективным благом7. В свою очередь традицию, как устаревшую в условиях Нового времени социально-культурный базис, отвергали радикально вестернизированные научные и философские школы (например, некоторые направления неоиндуизма, развивавшиеся в рамках деятельности просветительских обществ «Брахмо самадж» и «Арья самадж»).

7. Степанянц М. Т. Социокультурные основания модернизации Индии // Полис. Политические исследования. 2012. № 1. С. 31.  
6

Однако апологетическое и нигилистическое течения по отношению к традиции и ее значению в течение XX в. все-таки уступали место умеренному реформаторскому подходу к социально-политическим изменениям, сочетающему уважение к национальным традициям, духовным и религиозным ценностям с установкой на необходимость преобразований и динамичное научно-технологическое развитие. Примером подобного подхода может служить философское учение второго президента Индии Сарвепалли Радхакришнана, который был учредителем технического образования в Индии. Несмотря на свое критического отношение к материалистическим теориям правительство Радхакришнана проводило курс строительства жизни новой Индии на «уже заложенном фундаменте» национальной культуры. По его мнению, только при таком походе к усвоению ценных элементов западной цивилизации можно было сохранить страну в целости, ведь «если общество перестает верить в свои идеалы, оно утрачивает ориентиры»8.

8. Степанянц М. Т. Восточные философии. М.: Академический Проект; Культура, 2011. С. 110.
7 Независимые государства Южной Азии сформировались на современной политической карте мире в период с 1923 г. по 1971 г.: Непал (1 января 1923 г.), Пакистан (14 августа 1947 г.), Индия (15 августа 1947 г.), Шри-Ланка (4 февраля 1948 г.), Бутан (8 августа 1949 г.), Мальдивская Республика (26 июля 1965 г.), Бангладеш (26 марта 1971 г.). При этом пик появления суверенных южноазиатских государств пришелся на 1940-е гг. вследствие максимально усилившегося антиколониального движения. Организация государственности в большинстве стран Южной Азии изначально шла по модели авторитарной модернизации, подразумевающей сочетание попыток ускорения социально-экономического развития с медленным развитием процессов демократизации в политической сфере. Исключение составил Бутан, которые стал ориентироваться на социально-экономические и социально-политические преобразования без усиленного динамизма только в 2000-е гг.
8 Примечательно, что для современных южноазиатских государств нет характерных форм правления. Множественные трансформации политических режимов стали значимой чертой практически всех вступивших на путь политической модернизации государств южноазиатского субконтинента в постколониальный период. Некоторые страны несколько раз в процессе независимого постколониального развития меняли формы правления: так, Пакистан, существующий в настоящее время как федеративная смешанная республика, в разные периоды своей независимой истории был президентской республикой, а Непал с 2007 г. перешел от конституционной монархии унитарного типа к федеративной парламентской республике.
9 Однако при всем этническом, конфессиональном и политико-культурном разнообразии южноазиатские государства демонстрируют некоторые общие закономерности процессов социально-политической модернизации в силу того, что они формировались и развиваются в рамках единого исходного геополитического пространства и связаны общностью исторического прошлого9. В социально-политической модернизации в странах Южной Азии особое значение имеют следующие аспекты:
9. Шаумян Т.Л. Политические системы стран Южной Азии: Учебное пособие. Изд. 2-е. М.: КРАСАНД. 2016. С. 163.
10
  • системная социальная асимметрия, накладывающаяся на асинхронность темпорального опыта политико-модернизационных процессов и усиливающая напряжение в обществах стран южноазиатского субконтинента;
  • наличие схожих проблем политического развития в виде традиционализма, чрезмерной политизации социальных институтов и религии, низкой политической грамотности населения;
  • маятникообразный характер легитимации власти в южноазиатских государствах (от укрепления национальной идентичности в ракурсе религиозного национализма до возврата к демократическим преобразованиям, и наоборот)
  • деидеологизация массового политического сознания, которая связана с особенностями политической культуры, не исчерпавшей традиционные формы распределения политической власти; для политической культуры современных стран южноазиатского субрегиона по-прежнему характерны клановость (например, борьба двух кланов Шри-Ланки, прикрывающихся активностью политических партий: за «Партией свободы Шри-Ланки» стоит клан Сенанаяке-Джаявардене, за «Объединенной национальной партией» – клан Бандаранаике-Кумаратунга), притеснение политической активности социально незащищенных в традиционной иерархии групп и женщин;
  • распространенные в силу постколониального синдрома политическая незрелость элит, изоляционизм, длительные периоды формирования сильных общенациональных политических партий и в целом негативно ориентированное политическое сознание граждан, нередко фокусирующееся исключительно на состоянии униженности и социально-экономической депрессивности, непосредственным образом связываемых с колониальным прошлым;
  • установка на приоритет защиты групповых прав вместо индивидуальных;
  • общий кризис реформистского движения, не сумевшего выработать сбалансированный модернизационный подход, который мог бы гармонично сочетать западные политические, экономические и культурные ценности с национальными духовными основами; кризис отчетливо проявился в конце XX в.;
  • радикализация форм политических изменений в ситуации усиления традиционного религиозного догматизма.
11 Относительно последнего пункта следует отметить, что политическое развитие современных государств южноазиатского субконтинента демонстрирует выраженную тенденцию на укрепление национальной идентичности при активном обращении к религиозной самоидентификации, с одной стороны, и негативной оценке колониального прошлого, с другой. Укрепление национальной идентичности при этом происходит на фоне активных запросов к власти на формирование условий для динамичного развития. Таким образом, идеи и идеалы социальной справедливости уступают место запросам на прорывное развитие либо стабилизацию политических и социально-экономических процессов любыми способами, включая силовые методы.
12 Поскольку именно религия продолжает оставаться базовым элементом самоидентификации граждан стран южноазиатского субконтинента, социально-политическая модернизация субрегиона напрямую связана с различными проявлениями религиозных национализмов, к которым относятся такие явления, как политическая исламизация Бангладеш и Пакистана (вплоть до формирования радикальных террористических группировок, пытающихся оказывать существенное влияние на общественно-политическую жизнь стран Южной Азии; например, «пакистанский Талибан» - группировка «Техрик-е Талибан Пакистан», деятельность которой в настоящее время запрещена), исламизация Мальдивской республики в ракурсе салафизма, поддерживаемого Саудовской Аравией, индуистский национализм современной Индии, формирующий «индусскость» представителей сразу нескольких религиозных групп Индии (индусов, буддистов, джайнов и сикхов), буддийский национализм в Шри-Ланке и др. Религиозные национализмы как инструменты возрождения национального духа, однако, ожидаемо ведут к росту дискриминации в общественной жизни представителей тех или иных конфессий. Так, буддийское население Шри-Ланке рассматривает ланкийских мусульман-тамил и рохинджа как граждан второго сорта, из-за чего страна длительное время находилась в состоянии гражданской войны, известной как сингало-тамильский конфликт 1983-2009 гг. А в исламизированных Бангладеш и Пакистан проявляются притеснения христиан и индусов. В Индии, соответственно, «острую и неоднозначную реакцию со стороны интеллектуальной общественности вызывают различные проекции расширения пояса хинди в стране, редактирование исторического наследия, в котором незначительной представляется роль исламского фактора, выдвижение и принятие законов, в результате которых религиозные меньшинства Индии могут оказаться в положении нелегальных мигрантов»10.
10. Емельянова Н. Н. Специфика политической модернизации в современной Индии: между прогрессом и регрессом // Электронный научно-образовательный журнал «История». – 2020. – T. 11. – Выпуск 12 (98). Часть II [Электронный ресурс]. URL:  >>>> (дата обращения: 01.12.2021). DOI: 10.18254/S207987840013139-1
13 Негативная оценка колониального прошлого связана с небезосновательным осмыслением явлений общественно-политической жизни государств южноазиатского субконтинента, связанных с наследием колониальной политики и организации системы управления. В качестве наиболее яркого примера здесь можно привести особое влияние на политическое развитие и социально-политическую модернизацию военной бюрократии как особой привилегированной властной прослойки Пакистана и Бангладеш, которая сформировалась во второй половине XIX в. из-за политики британцев по рекрутированию в колониальную армию, как они полагали, более лояльных силхетских и панджабских мусульман. Или специальный план лорда Маунтбеттена11, который предусматривал разделение колониальных владений Британской Индии по религиозному принципу, что как известно, привело к до сих пор нерешенной кашмирской проблеме в отношениях Пакистана и Индии. При этом деструктивно влияющий на общественно-политическое развитие Шри-Ланки и юга Индии сингало-тамильский конфликт также во многом стал следствием искусственного заселения в XIX в. острова Цейлон (прежнее название Шри-Ланки) тамильцами из южной части полуострова Индостан для обработки чайных плантаций.
11. Noorani A.G. Gandhi, Jinnah and Mountbatten // Economic and Political Weekly. Vol. 18. Issue14. 1983. Pp. 536–539.
14 Итак, политико-культурное пространство Южной Азии представляет собой сложное сочетание цивилизационных и социо-культурных факторов. К наиболее значимым факторам, влияющим на политико-модернизационные процессы южноазиатского субконтинента относятся особенности конфессионального состава стран и историко-культурные основания традиционализма, фундаментализма и коммунализма как элементов южноазиатской политической культуры. Именно эти факторы по-прежнему оказывают особое влияние на динамику социально-политической модернизации государств южноазиатского субконтинента, проходящей по принципам авторитарной модернизационной модели.

References

1. Balayan A.A. Osobennosti modernizacii v Indii: fenomen «zastryavshej strany». SPb.: Izdatel'stvo Evropejskogo universiteta v Sankt-Peterburge, 2010. 24 s.

2. Gandi M. Moya zhizn'. M.: Gl. red. vostochnoj literatury izd-va «Nauka», 1969. 444 s.

3. Deopik D.V., Dement'ev YU.P., Gyurin V.A. i dr./ pod red. Rostovskogo S. N. i dr. YUgo-Vostochnaya Aziya v mirovoj istorii. M.: Nauka, 1977. 351 s.

4. Emel'yanova N. N. Specifika politicheskoj modernizacii v sovremennoj Indii: mezhdu progressom i regressom // Elektronnyj nauchno-obrazovatel'nyj zhurnal «Istoriya». – 2020. – T. 11. – Vypusk 12 (98). CHast' II [Elektronnyj resurs]. URL: https://history.jes.su/s207987840013139-1-1/ (data obrashcheniya: 01.12.2021). DOI: 10.18254/S207987840013139-1

5. Ikbal M. Rekonstrukciya religioznoj mysli v islame / Per. s angl., predisl. i komment. M.T. Stepanyanc. Pod red. P.V. Gusterina. M.: Vost. lit., 2002. 200 s.

6. Stepanyanc M.T. Vostochnye filosofii. M.: Akademicheskij Proekt; Kul'tura, 2011. 549 s.

7. Stepanyanc M.T. Sociokul'turnye osnovaniya modernizacii Indii // Polis. Politicheskie issledovaniya. 2012. № 1. S. 26-42.

8. Strany tradicionnogo Vostoka v mezhdunarodnyh otnosheniyah v kolonial'nuyu epohu // Sravnitel'naya politika, 2010, № 2. S. 18-24.

9. SHaumyan T.L. Politicheskie sistemy stran YUzhnoj Azii: Uchebnoe posobie. Izd. 2-e. M.: KRASAND. 2016.

10. Ellis S. Education for All: Reassessing the Historiography of Education in Colonial India. History Compass Vol. 7. Issue 2. Pp. 363-375.

11. Hussain E. India-Pakistan Relations: Challenges and Opportunities // Journal of Asian Security and International Affairs. Vol. 6. Issue 1. 2019. Pp. 82-95.

12. Noorani A.G. Gandhi, Jinnah and Mountbatten // Economic and Political Weekly. Vol. 18. Issue14. 1983. Pp. 53-539.

13. Omvedt G. Ambedkar: Towards an Enlightened India. Penguin Books, 2004. 167 pp.

14. Singh Y.K., Nath R. History of Indian Education System. New Delhi: APH, 2005. 280 p.

15. Tavares R. Resolving the Kashmir Conflict: Pakistan, India, Kashmiris and Religious Militants // Asian Journal of Political Science. Vol. 16. Issue 3. 2008. Pp. 276-302.

Comments

No posts found

Write a review
Translate