The problem of populist attitudes in the context of political processes in contemporary Europe
Table of contents
Share
Metrics
The problem of populist attitudes in the context of political processes in contemporary Europe
Annotation
PII
S258770110013902-4-1
DOI
10.18254/S258770110013902-4
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Mirilyas Agayev 
Occupation: Postgraduate student of the Department of Philosophy of Russian History
Affiliation: Institute of Philosophy of RAS
Address: Moscow, Russian Federation, 109240, Goncharnaya st., 12/1
Edition
Abstract

Populism, as a phenomenon that has many interpretations, has several explanatory models. In this article, the author turns to the theory of populist attitudes. It is assumed that it is this version of the explanation that allows us to consider populism as a universal phenomenon, despite the complexity of its conceptualization. Using a case study method and analyzing the reasons for the growth of populist parties in Europe, the article emphasizes that the growth of populism is associated with changes in public consciousness and with the degree to which these changes are taken into account in political strategies.

 

Keywords
ideologies, populism, political parties, crisis, people, Europe, populists attitudes
Received
01.12.2020
Date of publication
12.03.2021
Number of purchasers
3
Views
60
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

В XXI в. европейская политика переживает кардинальные изменения, характеризующиеся трансформацией политических систем отдельных государств. В рамках этого процесса отмечаются появление новых партий и их активное включение в политическую жизнь1, распад и трансформация двухпартийных систем, отмеченные П. Игнаци2 и С. Борнширом3, популяризация нового типа политиков4, возникновение новых политических кризисов5. Данные процессы в научной литературе связывают с ростом популизма. По этой причине populism studies являются одной из самых активно развивающихся областей современной политологии. Формирование особого типа европейского популизма – правого популизма, датируются 1980-ми гг.6. Изначально в контексте всей Европы популисты рассматривались в качестве маргиналов7. Однако современный этап развития европейской политики политологи называют «подъёмом популизма», что связано с ростом влияния этого процесса.

1. Ignazi P. The silent counter-revolution. Hypotheses on the emergence of extreme right-wing parties in Europe // European Journal of Political Research. 1992. Vol. 22. №1.

2. Ignazi P. The Re-emergence of the Extreme Right in Europe. 1995.

3. Bornschier S. The Impact of Party System Responsiveness on Successful Populist Mobilization Strategies in Western Europe and Latin America. 2015.

4. Laclau E. On populist reason. 2005.

5. Kriesi H., Pappas T. Populism in Europe during crisis: an introduction // European populism in the shadow of the great recession / Eds.: Н. Kriesi, T. Pappas. 2015.

6. Mudde C. Populist radical right parties in Europe. 2007.

7. Betz H.-G. Radical Right-Wing Populism in Western Europe. 1994.
2 С точки зрения развития populism studies, необходимо отметить внимание, уделяемое концептуализации этого понятия в 1990-х и 2000-х гг. После начала процесса разработки теории популизма политологи обращаются к частным вопросам. На первый план выходят исследования, рассматривающие популизм в отдельных странах и сравнивающие его проявление в разных контекстах. Поднимаются вопросы последствия популизма, особенности политической стратегии, стиля и дискурса популистов. Актуальной также является тема причин роста популизма. Данная статья посвящена одной из теорий, объясняющий рост этого феномена – фактору популистских установок. Целью работы является определение преимуществ фактора популистских установок при объяснении роста или падения влияния популистских акторов. В первой части этой статьи будут рассмотрены подходы к определению популизма, во второй – представлены основные теории причин роста популизма с акцентом на факторе популистских установок, третья – посвящена анализу кейсов с целью рассмотрения прикладной ценности и актуальности теории популистских установок.
3 Что такое популизм?
4 Особенность понимания популизма зависит от существования большого количества определений8. Одной из причин этого считается сложность концептуализации феномена9. П. Таггарт отмечает концептуальную бедность и теоретическую неопределенность понятия10. И. Мени и И. Сурель определяют популизм как «пустую оболочку», которая меняется в зависимости от добавляемого в неё содержания11. С этой точки зрения, популизм изначально неопределим.
8. Woods D. The Many Faces of Populism: Diverse but not Disparate // Research in Political Sociology. 2014. Vol. 22. P. 1.

9. Albertazzi D., McDonnell D. Introduction: The Sceptre and the Spectre // Twenty-First Century populism: The Spectre of Western European democracy / Eds.: D. Albertazzi, D. McDonnell. 2008. P. 2.

10. Taggart P. Populism. Concepts in the social sciences. 2000. P. 10.

11. Meny Y., Surel Y. The Constitutive Ambiguity of Populism // Democracies and the Populist Challenge / Eds.: Y. Meny, Y. Surel. 2002. P. 6.
5 Отдельно отметим, что, по нашему мнению, «разряженное теоретическое ядро» популизма показывает его универсальность как понятия. Она проявляется в том, что термин может использоваться и как теоретический, политико-философский концепт, и как составляющая дескриптивного аппарата, и как прикладной инструмент, позволяющий не просто отделить один феномен от других, но решать задачи в условиях реальной политики. Таким образом, мы можем выделить несколько функций неопределённого характера популизма:
6
  • теоретическая – популизм как абстрактное понятие, идеальное состояние политического процесса;
  • описательная – популизм как дескриптор, ключевое свойство феномена или процесса;
  • прикладная – популизм как элемент прикладного политического анализа.
7

Учитывая, что в данной статье рассматривается европейский популизм, необходимо сделать ссылку на это. В Европе, в основном, он связан с правым популизмом, который в некоторых исследованиях характеризуется как радикальный. Мы уточняем, что рассматриваем популизм как феномен в общем, а не преобладающие формы его проявления в европейской политической практике. Г. Ван Кессел полагает, что невозможно связывать популизм в Западной Европе только с радикальными правыми12. Т. Гривен справедливо отмечает, что популизм не является «категорией, способной измерить степень радикализма и экстремизма партий»13. Это говорит о существовании множества форм проявления популизма, которые могут иметь принципиальные различия между собой. Данная особенность обусловлена расплывчатостью популизма и концепта «народа»14. Популизм не обладает универсальным определением, которое можно безусловно использовать по отношению к любому случаю. Он зависит от условий, в которых конструируется. Поэтому для исследований популизма важно выделять эти условия и степень их воздействия на политический процесс. В этой связи интерес вызывает концепция «хартленда» П. Таггарта, выражающая идеализированную концепцию сообщества. «Хартленд» выражается в направленности стратегии и риторики на прошлое. Это фиксирует отдельный образ «хартленда» для каждой популистской партии, так как исторические особенности в каждой стране имеют свои нюансы15. Данный факт меняет образ популистов, несмотря на использование по отношению к ним одних и тех же терминов.

12. Van Kessel S. Populist Parties in Europe. Agents of Discontent? 2015. P. 172.

13. Greven T. The Rise of Right-wing Populism in Europe and the United States. A Comparative Perspective. 2016. P. 2.

14. Giebler H., Werner A. Do Populists Represent? Theoretical Considerations on How Populist Parties (Might) Enact their Representative Function // Representation. Journal of Representative Democracy. 2019. Vol. 55. №4. P. 385.

15. Taggart P. Populism and representative politics in contemporary Europe // Journal of Political Ideologies. 2004. Vol. 9. №3. P. 274.
8 Необходимо упомянуть и про особенность популизма в одной из основных европейских стран – Германии, так как мы показали выше важность учитывания специфики популизма в каждой стране. Популизм в Германии формировался снизу в форме общественного движения «Патриотические европейцы против исламизации Запада» (PEGIDA). А. Халлер и К. Холт отмечают, что PEGIDA для продвижения использует соцсети и публикует сообщения политического и организационного характера, делая упор на второй тип16. Хотя PEGIDA не трансформировалась в партию, её деятельность повлияла на правую радикальную популистскую партию «Альтернатива для Германии» (AfD). В частности, это проявилось в изменении её курса с критики экономической политики ЕС в сторону освещения культурных вопросов. М. Левандовский отмечает, что AfD позиционировала себя как евроскептическую партию. С одной стороны, партия выступала против единой финансовой политики ЕС, с другой – критиковала её политические институты17. Но после смены партийного руководства в 2015 г. изменения привели к усилению культурной критики. Ч. Лис отмечает, что миграционный кризис стал причиной, поспособствовавшей росту популизма в Германии18. Отличается AfD и содержательно. Д. Гедмин отмечает, что «у AfD отсутствует однообразная идеология»19. Партия объединяет в себе разные альтернативы. Но важно, что партия является антиистеблишментской и протестной. Именно эти принципы популизма делают её целостной в этом разнообразии идеологий. Мы можем заключить, что в Германии особенность популизма выражается в:
16. Haller A., Holt K. Paradoxical populism: how PEGIDA relates to mainstream and alternative media // Information, Communication & Society. 2019. Vol. 22. №12. P. 1672.

17. Lewandowsky M. Alternative für Deutschland (AfD) A New Actor in the German Party System. 2014. P. 2-3.

18. Lees C. The ‘Alternative for Germany’: The rise of right-wing populism at the heart of Europe // Political Studies Association. Politics. 2018. Vol. 38. №3. P. 302.

19. Gedmin J. Right-wing populism in Germany: Muslims and minorities after the 2015 refugee crisis // Brookings. 2019. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).
9
  • популярности общественных организаций, продвигающих антимиграционную повестку;
  • изменении политического курса AfD с экономических вопросов на культурные;
  • использовании AfD разноплановых идеологических позиций, объединённых популистскими принципами народоцентризма и антиэлитизма.
10 Для дальнейшего исследования темы необходимо рассмотреть основные определения популизма. М. Кэнован определяла популизм как «обращение к народу в борьбе против укоренённой системы власти и доминирующих в обществе идей и ценностей»20. Самым популярным в научной литературе считается определение популизма К. Мудде как «идеологии, считающей, что общество, в конечном счёте, разделено на две гомогенные и противоположные группы: “неиспорченный народ” и “коррумпированные элиты” и утверждающей, что политика должна быть выражением “общей воли народа”»21. Если в первом определении делается акцент на роли народа, то во втором подчёркивается дуализм политики в форме борьбы «народа»/«элит» и наличие формы выражения политики в виде «общей воли народа». В соавторстве с К. Ровирой Кальтвассером политолог отмечает, что «популизм по существу является формой моральной политики»22. Это не классовая борьба, а борьба за то, какой должна быть политика в терминах «добра/зла». Данный подход предполагает идеологическую неустойчивость популизма, ведущую к обязательному его сочетанию с консерватизмом, либерализмом или социализмом. Подход К. Мудде и К. Ровиры Кальтвассера примечателен тем, что выделяет элементы/критерии популизма. Основываясь на нём, Д. Альбертацци и Д. МакДоннел выводят 4 критерия популизма как идеологии:
20. Canovan M. Trust the People! Populism and the Two Faces of Democracy // Political Studies. 1999. Vol. 47. №1. P. 4.

21. Mudde C. The Populist Zeitgeist // Government and Opposition. 2004. Vol. 39. №4. P. 543.

22. Mudde C., Rovira Kaltwasser C. Populism in Europe and Americas. Threat or Corrective for Democracy. 2012. P. 8-9.
11
  • «народ» унифицирован;
  • «народ – хороший» с моральной точки зрения;
  • «народ» является сувереном, культура и образ жизни которого имеет первостепенное значение для политики;
  • популистский лидер един с «народом» и представляет его23.
23. Albertazzi D., McDonnell D. Указ. соч. P. 6.
12 Отметим, что подход К. Мудде обладает важными преимуществами. Во-первых, в данном подходе ясно определены ценности популизма за счёт антагонизма «народа» и «элиты», с одной стороны, морализма и аморализма, с другой. Во-вторых, популизм, принимая форму идеологии, разделяется на теоретический, программный и практический уровни. Данное разделение позволяет определить наличие или отсутствие популизма в партийных документах и содержании политического курса. В-третьих, популизм в таком варианте состоит из элементов, которые были даны выше. Это позволяет с помощью анализа на всех уровнях идеологии сопоставить идеи и деятельность партии/политика с этими критериями.
13

Отметим и недостатки данного подхода. Во-первых, он предполагает дихотомическую картину мира, в котором якобы существуют лишь популизм и непопулизм. Данный момент может значительно повлиять на успешность использования этого подхода для большого количества случаев. Связано это с тем, что партии могут воспринимать популизм как основу стратегии, сохраняя более традиционные идеологические позиции. Во-вторых, представление популизма как идеологии может быть проблемным из-за сложности отличия идеологий от политических стратегий и политического дискурса. При этом методология анализа стратегий и дискурса хорошо разработана в политической науке. В-третьих, существует проблема в том, что популисты часто смешивают правые и левые идеи в своём дискурсе. Такая ситуативность связывается с отсутствием какой-то чёткой идеологии, что выражает деидеологизацию. В свою очередь, это может противоречить идеологической форме популизма.

14 В научной дискуссии отсутствует консенсус относительно определения популизма. К. Вейланд рассматривает популизм как «политическую стратегию, с помощью которой лидер либо стремится к власти, либо осуществляет её, основываясь на прямую, непосредственную, неинституционализированную поддержку со стороны большого количества неорганизованных последователей»24. П. Остиги представляет популизм как форму политических отношений. Они характеризуются непосредственной связью лидера и сторонника, поддерживаемой использованием «низкого» и «вульгарного» политического языка25. Для Б. Тоффитта и С. Торми популизм предстаёт в качестве политического стиля, характеризуемого использованием простого языка и вызывающего поведения26. П. Асланидис конструирует популизм как фрейм, структурирующий политическое пространство27. Я. Джагерс и Ш. Валгрейв предлагают рассматривать популизм как коммуникационную рамку, в которой популисты изображаются как представители «народа»28. Постмарксистская традиция рассматривает популизм через дискурсивные практики и призму особой политической логики. Э. Лакло рассматривает популизм в качестве нового витка развития левой идеи, в которой отсутствуют критикуемые постмарксистами догмы. По Лакло популизм – «истинная природа политического: он выражает неопределённость политической и общественной реальности»29. Я. Ставракакис пишет, что «популизм означает не набор конкретного идеологического содержания и не определенную организационную схему, а дискурсивную логику, способ представления социального и политического пространства»30.
24. Weyland K. Clarifying a Contested Concept: Populism in the Study of Latin American Politics // Comparative Politics. 2001. Vol. 34. №1. P. 11.

25. Ostiguy P. Populism. A socio-cultural approach // The Oxford Handbook of Populism / Eds.: P. Espejo, P. Ostiguy, C. Rovira Kaltwasser, P. Taggart. 2017. P. 74.

26. Moffitt B., Tormey S. Rethinking Populism: Politics, Mediatisation and Political Style // Political Studies. 2014. Vol. 62. №2. P. 386.

27. Aslanidis P. Populism as a Collective Action Master Frame for Transnational Mobilization // Sociological Forum. 2018. Vol. 33. №2. P. 447.

28. Jagers J., Walgrave S. Populism as political communication style. An empirical study of political parties’ discourse in Belgium // European Journal of Political Research. 2007. Vol. 46. №3. P. 321.

29. Laclau E. Указ. соч. P. 222.

30. Stavrakakis Y. The European Populist Challenge // Anali Hrvatskog politološkog društva: časopis za politologiju. Vol. 10. №1. P. 29-30.
15 Различия между этими подходами указывают на различную природу феномена и уровень восприятия политической реальности. Но общим является то, что они все наделяют популизм структурирующим потенциалом. Они интерпретируют популизм либо как набор принципов, определяющих действия акторов, либо как процесс формирования политического пространства.
16 В контексте существования различных подходов, будет целесообразно рассмотреть общую характеристику популизма. Популизм связан с коммуникацией с «народом» и созданием условий для представления его интересов в условиях «профессионализации» и «карьеризации» политики. Эта коммуникация предполагает фетишизацию «народа» и «народной воли», противопоставляя её демонизации «элит». В результате этого, популизм формирует:
17
  • особую логику политического процесса, где «народу» и «народной воле» противостоит «гегемония элит»;
  • политический стиль, предполагающий отказ от старых компромиссов и обращающийся к эмоциям;
  • актуальную повестку, переводящую внимание от социально-экономичных вопросов на культурные и политические;
  • ранее неупоминаемые в дискурсе угрозы, создающие перспективы для роста популистов;
  • новую трактовку национальной идентичности, создавая альтернативу модели глобализации;
  • возможность для переформулирования общественного запроса.
18 Таким образом, мы можем заключить, что со всеми методологическими нюансами, популизм, прежде всего, связан с преобразованием и усилением функции «обратной связи», предлагая новые каналы для артикуляции интересов.
19 Несмотря на выявленные различия в подходах, для дальнейшего исследования есть необходимость в фиксации конкретного определения популизма. Мы считаем, что методологические различия и отсутствие чётких критериев, позволяющих отличить один подход от другого, не позволяет нам придерживаться только одного подхода. Поэтому считаем более целесообразным ссылаться на минимальное определение популизма. Оно отличается использованием только тех критериев, которые принимаются всеми основными подходами, исключая наиболее отдалённые и спорные вопросы. Поэтому мы опираемся на следующие критерии:
20
  • «народ» как основная составляющая политических отношений;
  • политические отношения формируются на основе антиэлитной повестки, выражающей антагонизм «народа» и «элит»31;
  • риторика основана на эмоциях, идеализации «народа» и демонизации «элит»32;
  • стратегия основана на выражении «народной воли» и мобилизации «народа».
31. Mudde C. The Populist Zeitgeist // Government and Opposition. 2004. Vol. 39. №4. P. 543.

32. Ibid. P. 544.
21 Место фактора популистских установок среди теоретических объяснений роста популизма
22

Перед переходом к анализу фактора популистских установок, мы рассмотрим другие причины роста популизма. Мы выделяем два типа рассуждений. Первый из них утверждает, что «характеристики внешней среды такие, как экономические условия, институциональный фон или динамика партийной конкуренции облегчают или препятствуют их росту и успеху» (факторы предложения)33. Второй связан со сменой политических настроений на индивидуальном уровне и особенностью избирателей (факторы спроса)34. Как отмечает Д. Серани, этот подход показывает, почему «эти партии более успешны среди данной группы людей»35.

33. Serani D. Explaining vote for populist parties: the impact of the political trust, the economic and the political context. 2016. P. 1.

34. Bowler S., Denemark D., Donovan T., McDonnell D. Right-wing populist party supporters: Dissatisfied but not direct democrats // European Journal of Political Research. 2017. Vol. 56. №1. P. 70.

35. Serani D. Указ. соч. P. 1.
23 Среди причин первой группы мы можем выделить экономические факторы. М. Рудейн предполагает, что за популистов голосуют люди с маленькими доходами и безработные36. С. Энглер пришла к мнению, что рост уровня коррупции увеличивает поддержку новых партий. Справедлив и обратный подход – чем ниже уровень коррупции, тем ниже поддержка новых партий37.
36. Rooduijn M. What unites the voter bases of populist parties? Comparing the electorates of 15 populist parties // European Political Science Review. 2018. Vol. 10. №3. P. 355.

37. Engler S. Corruption and Electoral Support for New Political Parties in Central and Eastern Europe // West European Politics. 2016. Vol. 39. №2. P. 290
24

Важное значение имеют политические причины. Ярче всего они выражены в форме кризиса института представительства. Этот комплекс причин объясняет трансформации неэффективностью выполнения политиками представительских функций. Он приводит к ухудшению качества управления государством, так как политики принимают решения, ухудшающие качество жизни населения. Считается, что в результате этого формируется чувство негатива и разочарования политической системой со стороны общества и подталкивает его к поиску альтернатив.

25

Ещё одной причиной являются структурные изменения политических партий. Главным примером таких изменений можно назвать появление партий-движений, которые представлены как «объединения политических активистов»: они происходят из социальных движений и пытаются использовать «организационную и стратегическую практику социальных движений на арене партийной конкуренции»38. Они появляются из-за существования институциональных стимулов39.

38. Kitschelt H. Movement parties // Handbook of Party Politics / Eds.: W. Crotty, R. Katz. 2006. P. 280.

39. Mosca L., Quaranta M. Voting for Movement Parties in Southern Europe: The Role of Protest and Digital Information // South European Society and Politics. 2017. Vol. 22. №4. P. 428.
26 Среди второго типа причин политологи выделяют три теории, объясняющие голосование за популистов: фактор политического доверия, фактор внутренней политической эффективности, фактор популистских установок40. Первый фактор связывает рост популизма с уровнем принятия элит обществом, второй – уровнем удовлетворённости функционирования политической системы, третий – наличием или отсутствием общественного мнения, перекликающего с принципами народоцентризма и антиэлитизма. О популистских установках, как об основном предмете данной статьи, подробнее будет сказано отдельно ниже.
40. Geurkink B., Jacobs K., Sluiter R., Zaslove A. Populist Attitudes, Political Trust, and External Political Efficacy: Old Wine in New Bottles? // Political Studies. 2019. Vol. 68. №1. P. 248.
27 Данный тип причин связан с феноменом кризиса. Они становятся причинами для поиска альтернатив популистскими избирателями. Как отмечает М. Поли, «популизм вырастает из кризиса»41. Но здесь есть несколько смыслов. С одной стороны, кризис может существовать объективно как потеря контроля над экономической или политической ситуацией. В такой ситуации старые политические силы теряют легитимность как виновники этой ситуации, что подталкивает избирателей к выбору новых партий. Так было с турецкой Партией справедливости и развития, которая выиграла выборы на второй год своего существования после экономического кризиса 2001 г. Но, с другой стороны, кризис может влиять на политическую систему и до наступления его явной фазы.
41. Poli M. Contemporary populism and the economic crisis in Western Europe // Baltic Journal of Political Science. 2016. Vol. 5. №1. P. 42.
28 Здесь необходимо отметить, что данный тип причин связан с возможностью популистов формулировать кризисную повестку, когда она не является очевидной для широкой общественности. Примером этого является большинство крупных европейских партий, которые активизировались после долгового кризиса в Греции, Ирландии, Испании, Португалии и на Кипре 2008-2013 гг. и миграционного кризиса 2015 г. Они преподносили эти проблемы через призму своих взглядов и связывали их с народоцентризмом. То есть понятие кризиса для популистов является важнейшим. Но предполагать, что популизм растёт только после кризисов является упрощением. Есть примеры того, как популисты сами формировали кризисную повестку, создавая условия для смены электоральных предпочтений. Наличие кризисного состояния невсегда ведёт к росту популистов. Поэтому важно не наличие кризиса, а восприятие ситуации в качестве кризисной.
29 Помимо вышеуказанных теорий, существуют и другие варианты объяснения роста популизма. Х.-Г. Бетц отмечает, что рост популистских настроений стал возможен из-за самоидентификации out-группы в качестве «проигравших» от процесса глобализации42. Эту логику продолжает развивать Х. Криези, предполагающий появление в результате обострения конкуренции групп «победивших» и «проигравших» от глобализации43. Данное объяснение использует антиглобализм в качестве важного содержательного наполнения популизма. Оно интересно тем, что уже предполагает основание для объединения и формирования трактовки «народа».
42. Betz H.-G., Swank D. Globalization, the welfare state and right-wing populism in Western Europe // Socio-Economic Review. 2003. Vol. 2. №1. P. 216.

43. Kriesi H. et al. Globalization and the transformation of the national political space: Six European countries compared // European Journal of Political Research. 2006. Vol. 45. №6. P. 922.
30

Нужно упомянуть и теорию социального распада. Ее тезис заключается в том, что в условии атомизации и дезинтеграции общества электорат склонен поддерживать популистские партии44. Согласно ней, популисты обращаются к недопредставленным в политической системе группам. Этот рост можно объяснить тем, что социальный распад характеризуется размыванием коллективной идентичности. Данное размывание формирует чувство страха и тревоги, в контексте которых популизм призван «дать надежду» электорату на возможность изменений.

44. Rydgren J. The Sociology of the Radical Right // The Annual Review of Sociology. 2017. Vol. 33. P. 247.
31 Теория относительной депривации объясняет рост популизма за счёт возрастающего недовольства ситуацией45. За популистов голосуют «разгневанные граждане», разочарованные ситуацией. При этом такая оценка не является ситуативной, а характеризуется устойчивостью. Это предопределяет её дальнейшее отражение в виде политических воззрений. Но, по нашему мнению, это объяснение имеет один большой недостаток, связанный исключительно с негативной повесткой. Также оно не объясняет, насколько эффективен такой тип популизм в формировании ядерного электората и его расширения.
45. Keppens G., Spruyt B., Van Droogenbroeck F. Указ. соч. P. 8.
32 Теория культурной отрицательной реакции (обратных постматериальных ценностей) объясняет рост популизма в терминах поиска электоратом «защиты от долгосрочного процесса смены ценностей», «тихой революции»46. В этой теории отмечаются негативные последствия глобализации, модернизации и интеграции. В данном случае глобализация рассматривается не только как экономический и рыночный процесс, но и как культурный феномен. Характеризуется он стремлением унифицировать культурные различия, что ведёт к формированию новой идентичности («европеец» вместо «поляка», «чеха», «немца»). Согласно этой теории, человек может чувствовать уязвимость из-за смены национальной и культурной идентичности. По причине этого, возникают негативные эмоции, которые используют правые популисты47. Популисты здесь представлены как защитники от подрыва традиционных ценностей в эпоху быстрой их смены48. Данное объяснение интересно тем, что выводит популизм на уровень политической культуры, обогащая теорию популизма. Также теория культурной реакции выделяет понятный и чёткий критерий формирования «народа».
46. Inglehart R., Norris P. Trump, Brexit, and the Rise of Populism: Economic Have-Nots and Cultural Backlash. 2016. P. 13.

47. Keppens G., Spruyt B., Van Droogenbroeck F. Указ. соч. P. 3.

48. Betz H.-G., Meret S. Revisiting Lepanto: the political mobilization against Islam in contemporary Western Europe // Patterns of Prejudice. 2009. Vol. 43. №3-4. P. 313.
33

Ещё одной теорией, определяющей причины роста популизма, является теория популистского политического стиля. Согласно ей, популисты выгодно выделяются за счёт установления «прямой и эффективной связи со своими последователями», что позволяет им добиваться целей «благодаря энергичному, эмоциональному и смелому политическому стилю»49. Отмечается, что основой имиджа популистов является то, что они ведут себя «не так, как принято в политической системе» и вопреки сложившимся традициям. Б. Моффит указывает на демонстрацию популистами «плохих манер»50, Б. Ардити сравнивает поведение популистов с поведением «гостей, которые слишком много выпили»51. Политологи отмечают провокационное и агрессивное поведение популистов и ярко выраженный негативный окрас риторики52. Существует мнение, что популисты склонны к харизматическому типу лидерства. Он делает популистов конкурентноспособнее, так как, по мнению Р. Барра, им удаётся «преодолеть расстояние между месседжами и реальностью»53. Происходит это за счёт использования выделенного П. Остиги «низкого» стиля политики54. Обращает на себя внимание то, что популисты эксцентричны55. То есть популистский политический стиль формирует совершенно новый образ политика, который отличается от классических политических паттернов. Принимая во внимание принципы народоцентризма и антиэлитизма, популисты формируют непосредственный канал связи со своими сторонниками, что выгодно выделяет их на фоне мейнстримных политиков в глазах недовольных сегментов общества. Данный подход объясняет успех популистов через разрыв с традиционной политикой. Но сложность этого подхода выражена невозможностью измерения популизма. Также это объяснение показывает отличие популистов от непопулистов, с точки зрения имиджа. Но, по большему счёту, этот подход не выделяет условий, в которых популисты успешны.

49. Weyland K. Указ. соч. P. 11.

50. Moffitt B., Tormey S. Указ. соч. P. 392.

51. Arditi B. Politics on the Edges of Liberalism: Difference, Populism, Revolution, Agitation. 2007. P. 78.

52. Immerzeel T., Pickup М. Populist Radical Right Parties Mobilizing ‘the People’? The Role of Populist Radical Right Success in Voter Turnout // Electoral Studies. 2015. №40. P. 350.

53. Barr R. Populists, Outsiders and Anti-Establishment Politics // Party Politics. 2009. Vol. 15. №1. P. 32.

54. Ostiguy P. The High and Low in Politics: A Two-Dimensional Political Space for Comparative Analysis and Electoral Studies. 2009. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.10.2020).

55. Martinez i Coma F., Nai A. The personality of populists: provocateurs, charismatic leaders, or drunken dinner guests? // West European Politics. 2019. Vol. 42. №7. P. 1352.
34 После обзора основных теорий, которые объясняют рост популизма, мы можем подробнее рассмотреть фактор популистских установок, определить преимущества данного подхода и обосновать наш выбор. Популистские установки представляют собой набор критериев, которые определяют насколько сильно укоренены принципы народоцентризма и антиэлитизма в общественном мнении. А. Заслав и др. характеризуют их следующими критериями:
35
  • политики должны опираться на «народную волю»;
  • самые важные решения должны решаться «народом»;
  • различия между «народом» и «элитой» значительнее, нежели чем различия между разными членами «народа»;
  • простой гражданин лучше представляет свои интересы, чем профессиональный политик;
  • избранные чиновники слишком много говорят и слишком мало делают;
  • политика – борьба «добра» со «злом»;
  • то, что в политике называют компромиссом в действительности является предательством принципов;
  • группы интересов слишком сильно влияют на политику56.
56. Akkerman A., Mudde C., Zaslove A. How Populist are the People? Measuring Populist Attitudes in Voters // Comparative Political Studies. 2014. Vol. 47. №9. P. 1331.
36 Как было показано выше, популистские установки выражают основные элементы популизма: идеализацию «народа», демонизацию «элит», необходимость выражения «народной воли» и морализацию антагонизма между «народом» и «элитами». В контексте этого фактора интерес вызывает гипотеза Х. Маркоса-Марне и соавторов: «чем сильнее выражены популистские настроения избирателя, тем выше вероятность голоса в пользу новой партии»57. С этой точки зрения, чем удачнее популистам удается отразить популистские установки в своей риторике, тем большую поддержку они получат у электората, разделяющего эти установки. Как отмечают Б. Спруйт и соавторы, электорат в популизме привлекает «резкое групповое различие, позволяющее приписать ответственность за чувство неопределённости и тревоги факторам, которые превышают их способность контроля и ответственности, чтобы они могли сохранить самоуважение и надежду на преодоление этих проблем»58. А. Аккерман называет популизм «политикой надежды». Политолог имеет в виду, что «надежда выражается в условиях, когда укоренившиеся партии и элиты провалились, народ, здравый смысл и политики могут найти решения, предоставляя им голос»59.
57. Freyburg T., Marcos-Marne H., Plaza-Colodro C. Who votes for new parties? Economic voting, political ideology and populist attitudes // West European Politics. 2020. Vol. 43. №1. P. 7.

58. Keppens G., Spruyt B., Van Droogenbroeck F. Who Supports Populism and What Attracts People to It? // Political Research Quarterly. 2016. Vol. 69. №2. P. 2.

59. Akkerman A., Spruyt B., Zaslove A. We the People’ or ‘We the Peoples’? A Comparison of Support for the Populist Radical Right and Populist Radical Left in the Netherlands // Swiss Political Science Review. 2007. Vol. 23. №4. P. 381.
37 Теория популистских установок выражает эти замечания политологов. Они позволяют насколько сильно, общество мыслит политику в терминах моральности «народа», эгоистичности «элит» и важности учитывания «народной воли». Если общественное мнение основано на тезисе, что политика связано с «надеждой», а не с рациональностью, то использование нейтрального политического языка, выстраивание образа политика как «профессионала», а не «голоса народа» будет способствовать разрыву между политикой и обществом. Следовательно, эффективность традиционной политики в обществе с явно выраженными популистскими установками будет ставиться под сомнение.
38 С точки зрения теории популистских установок обратимся к принципу конгруэнтности Г. Капрары и П. Зимбардо, согласно которому «электорат выбирает политиков, чьи характерные черты соотносятся с их личными характерными чертами»60. Это выражается «умением говорить на языке личности»61. Б. Бэйкер и соавторы отмечают, что это предполагает необходимость «сообщать те индивидуальные характеристики, которые апеллируют к специфическим группам избирателей»62. С точки зрения теории популистских установок, мы должны учитывать не просто популистов, их предложения, идеи, стиль, а должны соотносить эти особенности с общественным мнением.
60. Caprara G.V., Zimbardo P.G. Personalizing politics: A congruency model of political preference // American Psychologist. 2004. Vol. 59. №7. P. 581.

61. Ibid. P. 584.

62. Bakker B.N., Rooduijn M., Schumacher G.The psychological roots of populist voting: Evidence from the United States, the Netherlands and Germany // European Journal of Political Research. 2016. Vol. 55. №2. P. 304.
39

На наш взгляд, теория популистских установок выглядит наиболее привлекательной, с точки зрения объяснения роста и падения популистских партий. Другие выделенные в этом параграфе теории также будут нами учитываться постольку, поскольку они частично объясняют причины формирования популистских установок как, например, теории глобализации или обратной культурной реакции. Но мы отмечаем, что только теория популистских установок может претендовать на возможность объяснить наибольшее количество популистских кейсов. Остальные теории являются более частными и могут учитываться теорией популистских установок. Основное преимущество теории популистских установок состоит в концентрации на общих принципах, а не на отдельных процессах, являющимися проявлением или усилением популизма. Вместо этого она предлагает критерии, с которых существует возможность измерить популизм и зафиксировать корреляцию роста популизма с изменением общественного мнения.

40 Действие популистских установок на примере европейской политики
41 В данном разделе на примере европейских популистских партий мы рассмотрим, каким образом фактор популистских установок позволяет объяснить рост данного вида политических акторов. Также мы продемонстрируем, как зависит положение популистской партии от её способности выразить данные популистские установки в своей стратегии. Мы планируем учесть роль изменения общественного мнения в сторону популистских установок и показать взаимозависимость рейтингов современных европейских партий от этого фактора. Для начала мы рассмотрим, какие изменения в политическом поведении отмечаются исследователями в государствах, где сильны популистские настроения. Затем мы перейдем к анализу политических стратегий популистских партий через призму выше названого фактора.
42 Э. Цацанис и др. связывают изменение политического ландшафта в Греции со следующими факторами:
43
  • характеристики индивидуального уровня, связанные с уязвимыми слоями общества, положительно связаны с ростом популистских настроений;
  • чем значительнее влияние кризиса на экономическое положение отдельного человека, тем выше рост популистских настроений;
  • если восприятие экономического положения ухудшается, выше вероятность роста популизма;
  • популизм склонен к росту на двух концах идеологического спектра;
  • рост недовольства эффективностью представительной демократии влияет на рост популизма;
  • евроскептицизм, антидемократические и антииммигрантские взгляды положительно влияют на формирование популизма63.
63. Andreadis I., Teperoglou E., Tsatsanis E. Populism from Below: Socio-economic and Ideological Correlates of Mass Attitudes in Greece // South European Society and Politics. 2018. Vol. 23. №4. P. 437-438.
44 Из данных характеристик нам необходимо сделать несколько важных выводов. Во-первых, факторы, выделенные в этом исследовании, показывают, что для роста популизма необходимо соответствующее восприятие ситуации со стороны электората. Популизм непосредственно опирается на чувство ожидания перемен в условиях воспринимаемого ухудшения ситуации и политические взгляды, которые не вписываются в традиционную («мейнстримную») политическую систему. Во-вторых, здесь продемонстрированы те факторы, которые позволяют сформировать и усилить популистские установки. Исследователи делают акцент на статусе избирателей в качестве out-группы, невписанной в политическую коммуникацию, ухудшении уровня благосостояния, недовольстве политической системой и оппонировании глобалистским тенденциям. В-третьих, эти факторы показывают, что политическое поведение определяется не через доверие, а через разрыв. Это предполагает, что рациональность начинает отходить на второй план, уступая эмоциональности. Чувство недовольства и протеста является теперь основным, что упрощает формирование популистских установок.
45 Л. Моска и М. Кваранта делают акцент на других факторах, предопределяющих политические изменения в направлении популизма:
46
  • положительная корреляция между участием в протестах и голосованием за партии-движения;
  • положительная связь между использованием соцсетей и голосованием за партии-движения64.
  • избиратель, предпочитающий нетрадиционные формы политического участия (митинги, соцсети) реже отказывается от участия в выборах, что является способом возращения интереса к политике65.
64. Mosca L., Quaranta M. Указ. соч. P. 431-433.

65. Ibid. P. 437.
47 Данные факторы также имеют отношение к популистским установкам. Во-первых, популистские установки не просто выражают устойчивое отношение к политической системе и процессам, протекающим в ней, но и могут стать причиной расширения электората популистских партий. На наш взгляд, это может происходит за счёт политической социализации граждан. Таким образом, популистские установки могут поспособствовать расширению политического участия и росту популярности институциональных форм вовлечения в политику. Во-вторых, популистский электорат формируется, в основном, за счёт нетрадиционных форм участия. Активность в соцсетях и участие в низовых протестных движениях позволяет успешнее формировать популистские настроения. Таким образом, популистские установки рассматриваются не просто как фактор продвижения партий и политиков, но и как способ формирования ядерного электората, который будет восприимчивее к мобилизации.
48 Таким образом, отмечаем, что изменения политического поведения способствуют восприятию популистских установок. Такие факторы, как усиление недовольства системой, функционированием институтов, рост популярности антиглобализма и корреляции между традиционными формами политического участия и голосованием за популистские партии, делают актуальным исследуемую в данной статье теорию. По этой причине актуальность позволяет нам рассмотреть фактор популистских установок подробнее на эмпирическом уровне.
49 Мы переходим к рассмотрению фактора популистских установок на примере европейских популистских партий. Это позволит нам на конкретных примерах объяснить рост популизма, используя рассматриваемую теорию. Особым кейсом в контексте популизма является партия «Альтернатива для Германии» (AfD). Исследования показывают успешность партии в мобилизации электората во время предвыборной кампании. Р. Шмидт-Бек выделил два источника голосов за AfD: избиратели, выбравшие партию во время кризиса евро и избиратели, заинтересованные антииммиграционной риторикой партии66. Это демонстрирует, что AfD – протестная партия, за которую голосуют не из-за идеологической близости, а из-за эффекта «разочарованных граждан». Р. Шмидт-Бек, ссылаясь на данные соцопроса делает вывод, что больше половины электората голосуют за партию не из-за идентификации с партией, а из-за разочарованности в мейнстримных партиях67. В контексте роста популизма в Германии нужно учесть роль смены социально-экономического раскола культурным68. Нельзя не отметить и системный фактор, связанный со слабой партийной идентификацией в Германии69. Это говорит о существовании вакуума в партийной системе и кризиса представительства. Популистские партии выступают в качестве альтернатив развития, которые подталкивают к изменениям традиционные партии.
66. Schmitt-Beck R. The ‘Alternative für Deutschland in the Electorate’: Between Single-Issue and Right-Wing Populist Party // German Politics. 2017. Vol. 26. №1. P. 142.

67. Ibid. P. 127.

68. Deegan-Krause K., Engler F., Pytlas B. Disregarding the Voters? Electoral Competition and the Merkel Government’s Public Policies, 2013–17 // German Politics. 2019. Vol. 28. №3. P. 313.

69. Hansen M., Olsen J. Flesh of the Same Flesh: A Study of Voters for the Alternative for Germany (AfD) in the 2017 Federal Election // German Politics. 2019. Vol. 28. №1. P. 10.
50

С точки зрения популистских установок, отметим следующие моменты. Во-первых, «волна популизма» затронула Германию одной из последних в Европе. Несмотря на попытки создания популистской партии, их влияние на систему было довольно ограниченным. Но долговой и миграционный кризис в ЕС создали условия для создания, а затем и для популяризации AfD. Во-вторых, партия почти сразу же начала получать поддержку. AfD была основана 6 февраля 2013 г., в то время, как первые её выборы прошли спустя 7 месяцев после основания партии 22 сентября 2013 г. На тех парламентских выборах AfD не удалось пройти в Бундестаг, но партия за короткий срок смогла набрать 4,7% голосов. Интерес вызывает, что на тех выборах успешнее всего партия выступила в восточной Германии, традиционно являющейся наиболее оппозиционно настроенной. Иными словами, электорат в восточных федеральных землях более благоприятно принял новую партию, во многом, из-за укорененности популистских установок в политическом поведении жителей этой части страны, в отличие от жителей западных земель. Уже в 2014 г. партия начала активно наращивать своё влияние, получив 7 депутатских мандатов по итогам выборов в Европарламент и набрав 9,7%, 10,6% и 12,2% на выборах в ландтаг Саксонии, Тюрингии и Браденбурга соотвественно. Такой успех за короткий период времени объясняется тем, что существовала определённая прослойка электората, которая воспринимала популистскую риторику. В-третьих, отметим, что AfD в то время опиралась на пункты популистских установок, которые касались недовольства экономической политикой и евроскептицизма. После смены руководства в 2015 г. AfD начала уделять внимание и другим элементам популистских установок, делая акцент на антиэлитизме и критике иммиграции.

51 Ещё одним показательным примером является ситуация в Испании. Данные в исследовании Г. Кордеро и Л. Орриолса показывают, что за популистские партии в 2016 г. голосовали не «аутсайдеры» глобализации, а недовольные функционированием политической системы из-за прямой ответственности правительства за коррупционные скандалы70 (дело «Gürtel»71, дело Барсенаса72, дело «чёрных кредитных карт банка Caja Madrid»73). То есть проблемы хоть и имели структурные и системные характеристики, первостепенное значение имело не наличие кризиса, а его восприятие электоратом.
70. Cordero G., Orriols L. The Breakdown of the Spanish Two-Party System: The Upsurge of Podemos and Ciudadanos in the 2015 General Election // South European Society and Politics. 2016. Vol. 21. №4. P. 485.

71. Edwards S. Spain’s Watergate: inside the corruption scandal that changed a nation // The Guardian. 2019. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).

72. Buck T. Spain’s Bárcenas still has much to explain in slush fund scandal // Financial Times. 2013. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).

73. Perez F.J. All Caja Madrid officials who used “black” cards targeted in abuse case // El Pais. 2015. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).
52

С точки зрения популистских установок, рост популизма в Испании приводит к следующим результатам. Во-первых, на рост популизма повлиял экономический кризис 2008-2014 гг. Из-за неспособности истеблишмента стабилизировать экономику и коррупционных скандалов в этих условиях падает доверие к правительству. Это предопределило рост антиэлитных настроений и популистских ориентаций. Во-вторых, данный кризис серьёзно повлиял на расклад сил в испанской политической системе. Если до парламентских парламентских выборов 2015 г., на выборах больше 10% набирало только 2 партии, то, начиная с выборов 2015 г., больше 10% набирает минимум 4 партии. То есть конъюнктурные изменения привели к тому, что электорат начал обращать внимание на альтернативные партии. А на возможность рассмотрения альтернатив повлияло укорененность популистских установок. Для сравнения: в условиях кризиса прошли парламентские выборы в 2008 и 2011 гг., но кардинальных изменений по их итогам зафиксировано не было. То есть на момент этих выборов, уровень доверия к мейнстримным партиям был на высоком уровне, но проблемы правительства М. Рахоя стали катализатором для формирования популистских настроений. В-третьих, разочарованный в мейнстримных партиях электорат начал поддерживать «новые партии», которые, как правило, основывали свой политический курс на популистских постулатах. Эти привело к трансформации партийной системы от двухпартийной к фрагментированной. Данная поддержка была основана на политическом поведении, основанном на популистских установках, так как эти партии вели антиэлитарную политику и выступали за тотальное обновление. Особенность Испании характеризуется, что там существует несколько крупных популистских партий. С точки зрения популистских установок, нас интересует то, что две некогда популярные популистские партии (Podemos, «Граждане») потеряли свой потенциал. Данные партии рассматриваются в качестве «новых» и способных обеспечить выход Испании из кризиса. Поэтому несмотря на сохранение важности популизма в стратегии, популистские ориентации помогают объяснить падение популярности этих партий на фоне роста другой популистской партии «Vox».

53
Год Явка
2001 81,4%
2006 83,6%
2008 80,5%
2013 75,2%
2018 72,9%
54 Табл. №1. Явка на парламентских выборах в Италии74
74. Italy // ElectionGuide. URL: >>>> (Дата обращения: 7.11.2020).
55
Год Явка
2002 79,1%
2005 77,7%
2009 70,8%
2013 71,5%
2017 76,2%
56 Табл. №2. Явка на парламентских выборах в Германии75
75. Voter turnout at general elections in Germany from 1949 to 2017 // Statista. 2017. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).
57
Год Явка
2004 76,6%
2007 74,1%
2009 70,9%
Май 2012 65,1%
Июнь 2012 62,5%
Январь 2015 63,6%
Сентябрь 2015 56,6%
2019 57,9%
58 Табл. №3. Явка на парламентских выборах в Греции76
76. Voter turnout in Canadian and Greek general elections // Plotly. 2020. URL: https://chart-studio.plotly.com/create/?fid=bryanvaz:1#/ . (Дата обращения: 7.11.2020).
59
Год Явка
2004 75,7%
2008 73,8%
2011 68,9%
2015 69,7%
2016 66,5%
Апрель 2019 71,8%
Ноябрь 2019 66,2%
60 Табл. №4. Явка на парламентских выборах в Испании77
77. Kingdom of Spain // ElectionGuide. URL: >>>> . (Дата обращения: 7.11.2020).
61 Тезис о смене политических предпочтений подтверждается изменением явки (табл. №1-4). Мы видим, что явка падает, если сравнивать явку на первых рассматриваемых выборах и на последних. Но только в случае Италии и в значительной степени Греции, мы видим, что явка понижается в долгосрочной перспективе. В случае Германии и Испании наблюдается отрицательная тенденция. Но, в отличие от Греции и Италии, она не является линейно отрицательной. В Германии и Испании мы можем наблюдать значительное повышение явки, которое связано с появлением новых популистских партий или с их закреплением в политической системе. Данный момент позволяет говорить о том, что наличие кризиса или недовольства не является достаточным условием для голосования за популистские партии. Необходимо существование актора, который артикулирует популистские установки и мобилизует популистский электорат.
62 Интерес вызывают корреляции, выведенные А. Кастильо с соавторами. В основе корреляций лежит неудовлетворённость граждан функционированием демократии. Они выделяют корреляции между степенью уважения прав человека государством78, отношением к политикам79, иммиграции и неудовлетворённостью демократией80. Это подчёркивает, что в основе роста недоверия лежит неудовлетворённость «официальной» политикой. В том же исследовании делается вывод, что существует прямо пропорциональная корреляция между отношением к популистским партиям и неудовлетворённостью демократией81. Иными словами, элементы этих корреляций являются факторами формирования популистских установок, которые могут повлиять на изменение электоральных предпочтений. Таким образом, опора на эти корреляции в нынешних условиях может обеспечить успех популистских партий.
78. Castillo A., Silver L., Wike R. Many Across the Globe Are Dissatisfied With How Democracy is Working. 2019. P. 9.

79. Ibid. P. 10.

80. Ibid. P. 12.

81. Ibid. P. 13.
63 Таким образом, вышеуказанные примеры показывают, что формирование популистских настроений позволяет объяснить рост и устойчивость популистских партий. Направленностью этих партий на общественное мнение и out-группы можно объяснить феномен «партии одной темы». Популистские партии ставят своим приоритетом отражение воззрений, популярных у наиболее отдаленных от политики слоев населения. Отсюда вытекает как нетрадиционный стиль и язык популистов, так и продвигаемые ими повестки.
64 Заключение
65

Мы пришли к выводу, что популистские установки являются универсальным объяснением роста и падения популистских партий. Особенность этого типа объяснений связана с предложением критериев, которые позволяют соотносить каждый кейс с параметрами установок. Популистские установки примечательны тем, что не рассматривают частные формы недовольства политикой. Данная теория даёт общее представление о факторах, которые в обществе вызывают несогласие с политикой (культурные, экономические, политические вопросы). Её преимущество состоит в возможности определения степени изменения системы за счёт включения «новых партий».

66 Данная теория преодолевает теоретические противоречия определения популизма. Это делается путём рассматривания процесса с точки зрения социальных трансформаций и учитывания позиции электората («народа»). «Элиты» в данном случае рассматривают популистские установки как изменение общественного мнения. Они формулируют повестку таким образом, чтобы как можно конкретнее выразить элементы популистских установок.
67 Иными словами, теория популистских установок не просто фиксирует рост оппозиционных настроений по отношению к политической системе, но и показывает, ведёт ли этот рост к смене электоральных предпочтений, линии политического поведения в терминах популизма. Подобный анализ ситуации позволяет нам понять, как политическая система встроена в процесс изменений «снизу» и каким образом она реагирует на изменившийся общественный запрос.

References

1. Akkerman A., Mudde C., Zaslove A. How Populist are the People? Measuring Populist Attitudes in Voters // Comparative Political Studies. 2014. Vol. 47. №9. P. 1324-1353.

2. Akkerman A., Spruyt B., Zaslove A. We the People’ or ‘We the Peoples’? A Comparison of Support for the Populist Radical Right and Populist Radical Left in the Netherlands // Swiss Political Science Review. 2007. Vol. 23. №4. P. 377-403.

3. Albertazzi D., McDonnell D. Introduction: The Sceptre and the Spectre // Twenty-First Century populism: The Spectre of Western European democracy / Eds.: D. Albertazzi, D. McDonnell. 2008. P. 1-11.

4. Andreadis I., Teperoglou E., Tsatsanis E. Populism from Below: Socio-economic and Ideological Correlates of Mass Attitudes in Greece // South European Society and Politics. 2018. Vol. 23. №4. P. 429-450.

5. Arditi B. Politics on the Edges of Liberalism: Difference, Populism, Revolution, Agitation. 2007. 166 p.

6. Aslanidis P. Populism as a Collective Action Master Frame for Transnational Mobilization // Sociological Forum. 2018. Vol. 33. №2. P. 443-464.

7. Bakker B.N., Rooduijn M., Schumacher G. The psychological roots of populist voting: Evidence from the United States, the Netherlands and Germany // European Journal of Political Research. 2016. Vol. 55. №2. P. 302-320.

8. Barr R. Populists, Outsiders and Anti-Establishment Politics // Party Politics. 2009. Vol. 15. №1. P. 29-48.

9. Betz H.-G. Radical Right-Wing Populism in Western Europe. 1994. 226 p.

10. Betz H.-G., Meret S. Revisiting Lepanto: the political mobilization against Islam in contemporary Western Europe // Patterns of Prejudice. 2009. Vol. 43. №3-4. P. 313-334.

11. Betz H.-G., Swank D. Globalization,the welfare state and right-wing populism in Western Europe // Socio-Economic Review. 2003. Vol. 2. №1. P. 215-245.

12. Bornschier S. The Impact of Party System Responsiveness on Successful Populist Mobilization Strategies in Western Europe and Latin America. 2015. 34 p.

13. Bowler S., Denemark D., Donovan T., McDonnell D. Right-wing populist party supporters: Dissatisfied but not direct democrats // European Journal of Political Research. 2017. Vol. 56. №1. P. 70-91.

14. Buck T. Spain’s Bárcenas still has much to explain in slush fund scandal // Financial Times. 2013. URL: https://www.ft.com/content/4feec248-f86b-11e2-b4c4-00144feabdc0.

15. Canovan M. Trust the People! Populism and the Two Faces of Democracy // Political Studies. 1999. Vol. 47. №1. P. 2-16.

16. Caprara G.V., Zimbardo P.G. Personalizing politics: A congruency model of political preference // American Psychologist. 2004. Vol. 59. №7. P. 581-594.

17. Castillo A., Silver L., Wike R. Many Across the Globe Are Dissatisfied With How Democracy is Working. 2019. 61 p.

18. Cordero G., Orriols L. The Breakdown of the Spanish Two-Party System: The Upsurge of Podemos and Ciudadanos in the 2015 General Election // South European Society and Politics. 2016. Vol. 21. №4. P. 469-492.

19. Deegan-Krause K., Engler F., Pytlas B. Disregarding the Voters? Electoral Competition and the Merkel Government’s Public Policies, 2013–17 // German Politics. 2019. Vol. 28. №3. P. 312-331.

20. Edwards S. Spain’s Watergate: inside the corruption scandal that changed a nation // The Guardian. 2019. URL: https://www.theguardian.com/news/2019/mar/01/spain-watergate-corruption-scandal-politics-gurtel-case.

21. Engler S. Corruption and Electoral Support for New Political Parties in Central and Eastern Europe // West European Politics. 2016. Vol. 39. №2. P. 278-304.

22. Freyburg T., Marcos-Marne H., Plaza-Colodro C. Who votes for new parties? Economic voting, political ideology and populist attitudes // West European Politics. 2020. Vol. 43. №1. P. 1-21.

23. Gedmin J. Right-wing populism in Germany: Muslims and minorities after the 2015 refugee crisis // Brookings. 2019. URL: https://www.brookings.edu/research/right-wing-populism-in-germany-muslims-and-minorities-after-the-2015-refugee-crisis.

24. Geurkink B., Jacobs K., Sluiter R., Zaslove A. Populist Attitudes, Political Trust, and External Political Efficacy: Old Wine in New Bottles? // Political Studies. 2019. Vol. 68. №1. P. 247-267.

25. Giebler H., Werner A. Do Populists Represent? Theoretical Considerations on How Populist Parties (Might) Enact their Representative Function // Representation. Journal of Representative Democracy. 2019. Vol. 55. №4. P. 379-392.

26. Greven T. The Rise of Right-wing Populism in Europe and the United States. A Comparative Perspective. 2016. 9 p.

27. Haller A., Holt K. Paradoxical populism: how PEGIDA relates to mainstream and alternative media // Information, Communication & Society. 2019. Vol. 22. №12. P. 1665-1680.

28. Hansen M., Olsen J. Flesh of the Same Flesh: A Study of Voters for the Alternative for Germany (AfD) in the 2017 Federal Election // German Politics. 2019. Vol. 28. №1. P. 1-19.

29. Jagers J., Walgrave S. Populism as political communication style. An empirical study of political parties’ discourse in Belgium // European Journal of Political Research. 2007. Vol. 46. №3. P. 319-345.

30. Ignazi P. The Re-emergence of the Extreme Right in Europe. 1995. 15 p.

31. Ignazi P. The silent counter-revolution. Hypotheses on the emergence of extreme right-wing parties in Europe // European Journal of Political Research. 1992. Vol. 22. №1. P. 3-34.

32. Immerzeel T., Pickup М. Populist Radical Right Parties Mobilizing ‘the People’? The Role of Populist Radical Right Success in Voter Turnout // Electoral Studies. 2015. №40. P. 347-360.

33. Inglehart R., Norris P. Trump, Brexit, and the Rise of Populism: Economic Have-Nots and Cultural Backlash. 2016. 52 p.

34. Italy // ElectionGuide. URL: https://www.electionguide.org/countries/id/107.

35. Keppens G., Spruyt B., Van Droogenbroeck F. Who Supports Populism and What Attracts People to It? // Political Research Quarterly. 2016. Vol. 69. №2. P. 1-12.

36. Kingdom of Spain // ElectionGuide. URL: https://www.electionguide.org/countries/id/200/.

37. Kitschelt H. Movement parties // Handbook of Party Politics / Ed.: W. Crotty, R. Katz. 2006. P. 278-290.

38. Kriesi H. et al. Globalization and the transformation of the national political space: Six European countries compared // European Journal of Political Research. 2006. Vol. 45. №6. P. 921-956.

39. Kriesi H., Pappas T. Populism in Europe during crisis: an introduction // European populism in the shadow of the great recession / Eds.: H. Kriesi, T. Pappas. 2015. P. 1-19.

40. Laclau E. On populist reason. 2005. 276 p.

41. Lees C. The ‘Alternative for Germany’: The rise of right-wing populism at the heart of Europe // Political Studies Association. Politics. 2018. Vol. 38. №3. P. 295-310.

42. Lewandowsky M. Alternative für Deutschland (AfD) A New Actor in the German Party System. 2014. 7 p.

43. Martinez i Coma F., Nai A. The personality of populists: provocateurs, charismatic leaders, or drunken dinner guests? // West European Politics. 2019. Vol. 42. №7. P. 1337-1367.

44. Meny Y., Surel Y. The Constitutive Ambiguity of Populism // Democracies and the Populist Challenge / Eds.: Y. Meny, Y. Surel. 2002. P. 1-21.

45. Moffitt B., Tormey S. Rethinking Populism: Politics, Mediatisation and Political Style // Political Studies. 2014. Vol. 62. №2. P. 381-397.

46. Mosca L., Quaranta M. Voting for Movement Parties in Southern Europe: The Role of Protest and Digital Information // South European Society and Politics. 2017. Vol. 22. №4. P. 427-446.

47. Mudde C. Populist radical right parties in Europe. 2007. 385 p.

48. Mudde C. The Populist Radical Right: A Pathological Normalcy // West European Politics. 2010. Vol. 33. №6. P. 1167-1186.

49. Mudde C. The Populist Zeitgeist // Government and Opposition. 2004. Vol. 39. №4. P. 541-563.

50. Mudde C., Rovira Kaltwasser C. Populism in Europe and Americas. Threat or Corrective for Democracy. 2012. 274 p.

51. Ostiguy P. Populism. A socio-cultural approach // The Oxford Handbook of Populism / Eds.: P. Espejo, P. Ostiguy, C. Rovira Kaltwasser, P. Taggart. 2017. P. 73-97.

52. Ostiguy P. The High and Low in Politics: A Two-Dimensional Political Space for Comparative Analysis and Electoral Studies. 2009. URL: https://kellogg.nd.edu/publications/workingpapers/WPS/360.pdf.

53. Perez F.J. All Caja Madrid officials who used “black” cards targeted in abuse case // El Pais. 2015. URL: https://english.elpais.com/elpais/2015/01/28/inenglish/1422443024_651959.html.

54. Poli M. Contemporary populism and the economic crisis in Western Europe // Baltic Journal of Political Science. 2016. Vol. 5. №1. P. 40-52.

55. Rooduijn M. What unites the voter bases of populist parties? Comparing the electorates of 15 populist parties // European Political Science Review. 2018. Vol. 10. №3. P. 351-368.

56. Rydgren J. The Sociology of the Radical Right // The Annual Review of Sociology. 2017. Vol. 33. P. 241-262.

57. Schmitt-Beck R. The ‘Alternative für Deutschland in the Electorate’: Between Single-Issue and Right-Wing Populist Party // German Politics. 2017. Vol. 26. №1. P. 124-148.

58. Serani D. Explaining vote for populist parties: the impact of the political trust, the economic and the political context . 2016. 37 p.

59. Stavrakakis Y. The European Populist Challenge // Anali Hrvatskog politološkog društva: časopis za politologiju. Vol. 10. №1. P. 25-39.

60. Taggart P. Populism. Concepts in the social sciences. 2000. 128 p.

61. Taggart P. Populism and representative politics in contemporary Europe // Journal of Political Ideologies. 2004. Vol. 9. №3. P. 269-288.

62. Van Kessel S. Populist Parties in Europe. Agents of Discontent? 2015. 239 p.

63. Voter turnout at general elections in Germany from 1949 to 2017 // Statista. 2017. URL: https://www.statista.com/statistics/753732/german-elections-voter-turnout.

64. Voter turnout in Canadian and Greek general elections // Plotly. 2020. URL: https://chart-studio.plotly.com/create/?fid=bryanvaz:1#/.

65. Weyland K. Clarifying a Contested Concept: Populism in the Study of Latin American Politics // Comparative Politics. 2001. Vol. 34. №1. P. 1-22.

66. Woods D. The Many Faces of Populism: Diverse but not Disparate // Research in Political Sociology. 2014. Vol. 22. P. 1-25.